Терем желаний - Страница 90

Маша уронила голову на колени и закрыла лицо руками. Она дрожала не только от холода. Нет ей места на земле. Жизнь не приняла ее восторженности, превратив любовь в грязное месиво. Жизнь не приняла хладнокровного цинизма, отметая его как сор. У нее не осталось сил сопротивляться, только было бесконечно жаль, что уходит желание жить - жажда жить и любить. Когда-то она мечтала сохранить свою любовь к Валере, сейчас дивная мечта тонкой струйкой вытекала из нее, грела в последний раз и таяла в холодных лужах на асфальте. Маша и рада была ее задержать, да горечь вытеснила волю. С последней каплей мечты уйдет жизнь, и останется одна оболочка, имя которой - Маша.

- Можешь идти домой, - раздался над головой голос Валеры.

Она не шелохнулась.

- Если я настолько тебе противен...

Дальше Маша не расслышала. Сердце подскочило к горлу, и она начала жадно хватать воздух. Валера ждал, когда закончится истерика.

- Возьми себя в руки и встань! - грубо приказал он. Маша сделала попытку. Ноги затекли, голова тяжело упала на колени. Она отрицательно покачала головой:

- Я не могу.

Несколько минут Валера размышлял. Он сам был на грани срыва, тело гудело от напряжения и боли. Поправив костыли, Валера одной рукой схватил Машин локоть и потянул вверх. Сжал больно, но сквозь пальто Маша ощутила тепло его пальцев, которое медленно разливалось по всему телу.

- Ну же! - раздраженно подстегнул он. - Если я упаду, будет куда сложнее.

Маша неуклюже начала подниматься, придерживаясь за стену.

- Слава Богу! - язвительно выдохнул Валера и недобро похвалил себя:

- Еще на что-то годен.

Он помолчал, с усталой отрешенностью разглядывая Машу.

- Иди домой. Можешь передать маме, что она воспитала достойную дочь, но мне сиделка не нужна. Привет Андрейке.

Сгорбившись над костылями, вжав голову в плечи, Валера пошел прочь, оставив Машу глядеть ему вслед с открытым ртом.

- Мама, что ты ему сказала? - вне себя от слез кричала Маша.

- Ничего, - обиделась Надежда Тимофеевна на истеричный тон дочери.

- Мама, что ты сказала Валере? - наступала Маша.

- Ты же сама ему отказала, - напомнила мать. - Что мне оставалось говорить?

- В чем отказала?! Я хочу знать, что ты ему сказала?!

- Сказала, что ты не можешь всю жизнь ухаживать за инвалидом, - повысила голос Надежда Тимофеевна. - Хватит того, что два месяца ты не вылезала из больницы.

- И ты такое сказала?! - Маша не верила своим ушам.

- Да. Что здесь особенного? - пожала плечами мать. - Если ему нужна сиделка, пусть возьмет профессиональную. Я предложила ему нашу соседку с пятого этажа. Она хорошая медсестра и не замужем. Может, что и получится - в тридцать лет не привередничают.

Маша изумленно слушала мать. Ее слова не укладывались в голове.

- Мама, ты... Как ты могла?! - Дочь заметалась по тесной кухне. - Кто тебя просил? Ну почему ты постоянно вмешиваешься в мою жизнь?! Кто? Ну кто просил тебя говорить, что... Почему ты не оставишь меня в покое? Не дашь жить так, как я хочу? Кто тянул тебя за язык?

Надежда Тимофеевна угрожающе посмотрела на дочь, пытаясь взглядом заставить ее слушаться. Но Маша не замечала ничего. Она садилась, снова вскакивала, крутилась в стесненном пространстве, рвалась куда-то, опять останавливалась. Кровь стучала в висках, обдавая всю голову жаром.

- Не понимаю! - развела руками Надежда Тимофеевна. - В чем ты меня обвиняешь? Сама же убежала, даже посуду не забрала. Ты думаешь, она даром нам досталась?

- Я ухожу! - выпалила Маша и ринулась в коридор.

- Куда?

- Не знаю!

Надежда Тимофеевна пошла за дочерью. Спорить с Машей было бесполезно, и так в последнее время дочь стала неуравновешенной, часто впадала в крайности от полного уныния до раздражительности. Ничего не понимающая мать смотрела, как Маша дрожащими пальцами дергала молнию на сапогах.

- Ты надолго? - Она с трудом сдерживала гнев. - Ночь на дворе. Когда ты придешь?

- Не знаю, - с нажимом повторила Маша, надевая пальто. - Не ждите меня.

Схватив сумку, она выбежала из квартиры, предоставив матери самой закрыть дверь.

***

Окна Валериных комнат были темны. Маша поднялась на третий этаж и позвонила. Никого.

Она приехала на такси, отдав последние деньги, что были в кошельке. Но и Валера на машине, он должен быть давно дома. Маша позвонила еще раз результат тот же. Она оглядела двери других квартир, подумав, поднялась по лестничному пролету вверх и прислонилась к стене.

Она будет ждать. Во что бы то ни стало ей надо дождаться Валеру и объясниться с ним.

Через полчаса она окоченела, ее бил озноб, но тем сильнее было желание ждать. Маша вспомнила, что в сумке лежит ключ от его квартиры. Войти бы, согреться, но Маша решительно отбросила эту мысль - ни за что она не воспользуется ключом без разрешения Валеры. Расстегнув верхнюю пуговицу пальто, она сжалась в комок, спрятала холодные пальцы под воротником, на плечах.

Было чуть больше двенадцати, когда машина остановилась около дома. Славик обошел капот и открыл дверцу. Валера медленно поставил ноги на асфальт, повозился с костылями. Славик подставил плечо:

- Давай, друг.

- Я сам, - заплетающимся языком ответил Валера.

- Ну да! Как же - сам! - дружелюбно ответил Славик. - Язык заплетается, ноги путаются... Я и не знал, что ты здоров пить. Держись за меня.

- Я сам, - упрямо повторил Валера. Он оперся на костыли, помотал головой, изгоняя хмель.

- Пошел! - Собрался с духом, небрежно махнул рукой. - Привет.

- Я провожу тебя! - Славик закрыл машину.

- Нет. Езжай домой. - Валера снова покачал головой, она никак не хотела подниматься.